Гости и члены жюри о конкурсе
Джеймс Дэвид Кристи (США), лауреат международных конкурсов, профессор музыкального факультета консерватории в Обелине, органист Бостонского симфонического оркестра:
О калининградском конкурсе я узнал от своего близкого друга Мартина Хезельбека, органиста и художественного директора оркестра Венской Академии. Он был на прошлом конкурсе и сохранил о нем самые восторженные воспоминания. Мартин весьма настоятельно советовал мне поехать в Калининград, а Веру Таривердиеву назвал "женщиной, одержимой музыкой". Преодолев, опять же с помощью неугомонной Веры, все препятствия с визой, я прибыл в Калининград. Сегодня с уверенностью могу сказать, что проделал долгий путь не зря. Этот молодой конкурс уверенно влился в мировую органную традицию. Разумна и отлично сбалансирована программа. Ежедневно, в кругу коллег проходило то, ради чего затеваются конкурсы и фестивали - живое, заинтересованное, творческое общение. И самое главное, участники соответствовали высоким профессиональным критериям, несколько музыкантов мне показались определенно выдающимися. Счастлив, что открыл для себя музыку Микаэла Таривердиева, его Концерт для органа N1 "Кассандра" и Симфония "Чернобыль" потрясли мое воображение. Первое, что сделаю, вернувшись домой, - разучу егомузыку и включу в свой концертный репертуар. Таривердиевская музыка показалась мне невероятно самобытной. Во время исполнения моя фантазия рисовала вполне реальные картины, действие и даже его героев. Эти мои экспрессивные "зримые" образы напоминали кадры фильмов, и я подумал, что писать так может человек, который любит и понимает кино. И меня ничуть не удивило, что Таривердиев - автор киномузыки.
Мари-Луиз Лангле (Франция), профессор Парижской консерватории National de Region и Schola Cantorum, доктор музыковедения (Сорбонна), концертирующий органист.
Пару лет назад мой соотечественник, выдающийся органист и композитор, преемник Оливье Мессиана в Соборе Святой Троицы в Париже Нажи Хаким порекомендовал подготовить учеников к калининградскому конкурсу, о котором я ничего не слышала. Что я и сделала. Получив приглашение принять участие в работе жюри, подумала: "А почему бы и нет, ведь мои занятия начинаются только в середине сентября".
Я тронута до глубины души талантливой идеей организации органного смотра в православной России, где орган - светский инструмент. Ведь для нас, протестантов или католиков, орган - это, прежде всего инструмент, который звучит в церкви. Последние годы я находилась под впечатлением игры российских органистов на французском конкурсе. Они показались мне мощными музыкантами, техничными и темпераментными, и я согласилась со своим коллегой, который предположил, что за российскими исполнителями - большое будущее. Быть может, свобода от церковных традиций раскрепощает их, делает игру более открытой, эмоциональной, свежей по стилю и новой по пониманию. Органистов из России, которые вышли на мировой уровень, я бы сравнила с командой российских теннисисток, мощно ворвавшихся в мировой рейтинг. Кстати, на международные смотры, в которых я принимаю участие, из вашей страны приезжают в основном девушки.
Мы с Джеймсом Кристи работали на многих международных конкурсах, так что нам есть, с чем сравнивать калининградский, который нас поразил, и мы решили написать о своих впечатлениях развернутую статью для американского журнала. Этот конкурс достоин того, чтобы о нем знали на всех континентах. Своим ученикам я, конечно, обязательно посоветую приехать сюда. И еще здесь я встретила человеческое тепло и ощутила общность своей судьбы с судьбой Веры Таривердиевой: я тоже вдова замечательного и известного композитора Жана Лангле, мы обе потеряли близких людей, но нам в наследство осталась их музыка.
Вольфганг Церер (Германия), лауреат международных конкурсов, профессор Высшей школы музыки в Гамбурге.
Из 19 органистов из разных стран, приехавших на первый тур в Гамбург, мы пропустили на второй тур восемь человек. Проведение первого тура в Гамбурге оправдано и тем, что многим гораздо ближе и удобнее приехать в Германию, и тем, что всем музыкантам (даже если они не вышли на финишную прямую) полезен опыт игры в зале с уникальной храмовой акустикой на органе девятнадцатого века. Они приобретают бесценный опыт общения с индивидуальностью исторического инструмента. Важен, думается, и тот факт (хотя он связан с конкурсом весьма опосредовано), что участники жили в семьях и имели возможность ощутить ритм частной жизни Германии, соприкоснуться с культурой быта. Кто возьмется оспорить, что конкурс - это возможность познания? На калининградской земле сложилась атмосфера свободного общения, где нет места гонору и амбициям, и для России этот конкурс является важным и даже необходимым, как и музыка Таривердиева, представляющая культурную ценность второй половины прошлого столетия.
Аи Йошида (Япония), лауреат международных конкурсов, главный органист концертного зала Мориока.
Как и для России, для моей страны орган не является религиозным инструментом, хотя в Японии любят органные концерты и во всех музыкальных учебных заведениях есть органные отделения. В детстве, как и большинство японских детей, я воспринимала орган как фортепиано или скрипку, о его духовном происхождении узнала позже. Как органистка я чувствую две характерные черты органа: светскую и духовную. Играя на этом "короле инструментов", поняла, что необходимо знать и чувствовать оба лика, его историческую раритетность и современность. В Калининграде мне было интересно слушать, как одни и те же произведения, исполненные на одном и том же инструменте, по-разному звучат. Конечно, мне привычнее органы, установленные в современных залах, и я потрясена звучанием органа в церковном пространстве, которое словно "руководит" или "корректирует" темперамент исполнения.
Гидон Кремер, художественный руководитель оркестра "Кремерата Балтика".
Нас уже не первый раз приглашают на открытие органного конкурса. Приятно, что складывается такая традиция. Открывать музыкой, а не речами, музыкальное событие - хорошая затея. Мне близка увлеченность Веры Таривердиевой, которая самозабвенно готовит эти органные смотры. К тому же, я люблю Калининград, куда попал впервые молодым музыкантом более трех десятилетий назад во время гастролей вместе с Татьяной Гринденко.
С органистами нашему оркестру приходится сталкиваться, хотя и нечасто. Этим летом было очень приятно сотрудничать с победителем прошлого конкурса в Калининграде латвийской органисткой Иветой Апкална. Мы даже надеемся, что это сотрудничество выльется в какое-нибудь турне. Ее мастерство произвело на нас сильное впечатление, и лишний раз убедило в высоком уровне этого музыкального соревнования.
Таливалдис ДЕКСНИС (Латвия), профессор Академии музыки Латвии, заведующий кафедрой органа:
Орган имеет не один голос, его справедливо сравнивают с оркестром. Хорошие мастера всегда создавали инструменты, учитывая акустические особенности помещения, где этот орган будет звучать, специально интонируя его под конкретный зал. Акустически зал Калининрадской филармонии – безупречен и для музыки Баха, которую называют ежедневным хлебом органиста, и для современных произведений. Конкурс показал, что органная музыка популярна в России. Понравились мне молодые органистки из Казахстана, которые играют с хорошим стилем и точным пониманием. Для меня это – откровение.
Органный конкурс в Калининграде -- не только состязание, что достаточно важно, но это, прежде всего, отличная школа для всех участников и для членов жюри. Своим ученикам я, конечно, обязательно посоветую приехать сюда на следующий конкурс. Впрочем, наша делегация могла быть более представительной, если бы даты проведения конкурсов в Калининграде и Вильнюсе (он проводится раз в четыре года), нынешней осенью не совпали. Конечно, мы как соседи и друзья, должны между собой согласовывать сроки проведения профильных мероприятий.
Органная музыка Таривердиева мне хорошо известна, в моем репертуаре – его Концерт для органа N1 "Кассандра". Музыка Таривердиева имеет характерную особенность. Чисто технически она может показаться несложной. Во всяком случае, более простой, чем, к примеру, чем сонаты Баха. Но исполнить ее может органист, ставший соавтором композитора. Настолько она драматична и экспрессивна – недаром органные произведения композитора чаще всего отражают "болевые" события истории. Точным воспроизведением нот содержание этой музыки не передать. Микаэл Леонович оставил нотные записи с минимальными указаниями, полунамеками – словно адресовал партитуры единомышленникам, которые должны дополнить их собственными переживаниями и эмоциями.
Леонид ДЕСЯТНИКОВ, композитор:
Данный конкурс приносит мне большое удовольствие. Я воспринимаю его как праздник и отдых. На десять дней оторвался от работы, слушаю орган, что в рутинной жизни бывает редко, получаю массу свежих впечатлений. Ностальгически вспоминаю свою раннюю юность, когда я немножко занимался игрой на органе.
Здесь сложилась обстановка, располагающая к свободному общению и не акцентируется спортивный, состязательный элемент. Уверен, что он, как и азарт, престиж, амбиции, не на пользу самой музыке. Не надо думать, что органный конкурс – только соревнование, это прежде всего возможность играть и учиться.
Ирина ТИГРАНОВА-ТЕРТЕРЯН (Армения), пианистка, музыковед, профессор Ереванской консерватории:
Я впервые слушаю калининградский орган, и он меня убеждает. Конкурс еще раз доказал, что подход к этому старинному инструменту должен быть не как к какому-то музейно-застывшему раритету, пришедшему к нам из далеких времен. Орган – это инструмент, который не только сумел пройти долгий путь, но и сегодня участвует в нашей жизни. В каждом произведении, даже в том, которое было создано несколько столетий назад, должно присутствовать то время, в которое оно исполняется. Только тогда музыка продолжает быть живой.
Органная музыка Таривердиева оказалась для меня во многом неожиданной. С одной стороны, композитор воссоздает те приемы и характерные особенности, которые были типичны для старинной музыки, и в то же время насыщает ее современным смыслом. В напряженности звучания, в волнообразном нагнетании мелодий – динамика наших дней.
Для себя на конкурсе я отметила две тенденции. Многие молодые органисты стремятся несколько абстрагироваться, пытаются внести в трактовку некий объективизм. В исполнении романтической музыки такой подход дает неожиданный результат, звучит как сдержанное благородство. И второе, что вселяет надежды, – это яркие индивидуальности, которые в искусстве – самое главное.
Мартин ХАЗЕЛЬБЕК (Австрия), органист, дирижер, художественный директор оркестра Венской филармонии:
На первые два конкурса я не смог выбраться из-за занятости на преподавательской работе. И, честно говоря, переживал из-за этого, потому что следил за Калининградским конкурсом и считал его уровень достаточно высоким. Этот конкурс важен для художественного развития органной музыки и то, что удалось сделать Вере Таривердиевой не может быть выражено простыми словами. Эта замечательная талантливая идея, воплощенная ею, с каждым годом будет приносить все более значительные результаты.
К удачным моментам я отношу выбор концертного зала для конкурса. А именно то, что раньше здесь была церковь. Сравнивая этот зал с различными концертными площадками Европы, понимаешь, как важна для органа храмовая акустика. В светском зале звучание органа всегда целенаправленно и агрессивно. Здесь же, в Калининграде, вы никогда не устанете слушать орган, потому что кроме музыки в пространстве есть еще что-то, о чем человек судить не должен. Самое большое наслаждение я получаю, слушая исполнителей органной музыки из России. Уровень, на котором сейчас находится ваша органная школа, высок и стабилен. И мне бы хотелось, чтобы контакты между российскими и европейскими органистами крепли.
Самое ценное в этом конкурсе – обмен музыкальными идеями. Последние конкурсы, и особенно калининградский, перевернули сложившееся представление об органисте. Вместо крупных юношей за орган садятся воздушные и хрупкие, как балерины, девушки. И своими изящными ручками и маленькими ножками они играют поразительно. Доказывая, что физические данные – не главное. Что же главное? – спросите вы. Наверное, отменная координация, поскольку органисту приходится контролировать все движения рук и ног, и, конечно, музыкальная одаренность. Сочинения Микаэла Таривердиева для органа мне близки своей эмоциональностью и мелодичностью. Правда, на мой взгляд, музыка такой экспрессии больше подходит для концертного, а не конкурсного исполнения.
Александр ФИСЕЙСКИЙ, органист, пианист, педагог, профессор Российской академии музыки имени Гнесиных:
Конкурс отлично организован. Это несомненно. Недаром, он уже пользуется определенной популярностью. Об этом свидетельствует значительный интерес к нему со стороны и российских и зарубежных молодых органистов. Сегодня 26 конкурсантов – это немало для органного конкурса. Что касается профессионального уровня участников, то в целом он достаточно высокий. Те издержки, которые были у большинства конкурсантов, связаны с отсутствием достаточного репетиционного времени. И это колоссальная проблема. Для подготовки сложнейших выступлений естественно не хватало времени. За час репетиции подготовить программу целого тура, которая длится 45 минут, невозможно. Не все произведения удавалось даже отрегистровать должным образом. Можно многое сделать дома, но все равно нужно услышать, как звучат регистры нового инструмента. В конкурсе принимало участие немало талантливых музыкантов. Думаю, что некоторые не прошли на второй тур потому, что им не хватило времени, чтобы должным уровнем подготовить программу, отрепетировать ее. Ведь у многих конкурсантов нет опыта общения с органами разных систем.
Орган – инструмент чрезвычайно трудный. Когда я учился на органе в Московской консерватории, то все мое представление об органе замыкалось на инструменте Малого зала. И он казался мне огромным. Когда я начал концертировать, то «пропустил через себя» не одну сотню, а может и несколько тысяч разных органов, созданных в разное время. И каждый – имеет индивидуальность, неповторим по своим выразительным средствам.
Для моих студентов «приспособиться» к новому инструменту оказалось проще. Ежегодно летом я беру их в Германию, где они имеют возможность играть на органах разных эпох. Общение с историческими инструментами дает им колоссальный импульс к развитию и помогает на таком универсальном инструменте, как в Калиниградской филармонии, найти те краски, которые они имели возможность услышать на исторических аналогах.
Когда я начал готовить нескольких студентов к этому конкурсу, то решил провести классный органный вечер из произведений Микаэла Таривердиева. И поскольку эта музыка была мне не очень хорошо знакома, а моим студентам совершенно неизвестна, то мы разделили все органное наследие композитора между учениками и стали готовить такой концерт. В результате - все они были погружены в органный мир Таривердиева: какие-то произведения играли сами, другие слышали в исполнении товарищей по классу, которым ассистировали. И, конечно, погрузившись в тему, мы открыли в этой музыке то, что не удалось бы открыть при простом выучивании 2-3 обязательных фрагментов.
Лионель РОГГ (Швейцария), органист, композитор:
Как музыкант, я поражен мастерством юных исполнителей из России. Я даже представления не имел о том, насколько интересна русская органная школа. Это – главное и очень приятное удивление конкурса. Она имеет, на мой взгляд, две особенности: во-первых, обостренную эмоциональность. Не потому ли среди российских органистов так много представительниц прекрасной половины человечества? Для себя я объясняю это так: для женщины искусство – один из способов раскрыть свою индивидуальность. Женщина и музыка – понятия настолько тонкие и духовно возвышенные, что их «дуэт» закономерен. И, во-вторых, все русские органисты виртуозно владеют игрой на фортепиано. Они-отличные пианисты.
Жан-Пьер Стайверс (Нидерланды), органист, лауреат Первого конкурса имени Микаэла Таривердиева
Четыре года назад я открыл для себя прекрасный город и прекрасного композитора. Музыка Таривердиева – в моем исполнительском активе. Я играл ее в концертных залах многих стран мира: в Германии, Бельгии, Голландии. Она говорит сердцем и потому понятна всем. А конкурс стал для меня "окном в Россию", которая оказалась такой гостеприимной и талантливой.